Иосиф Сталин - про сына Василия: Обещаю брать его за шиворот!

Василий Сталин сосредоточил в себе признаки нарождавшейся советской золотой молодежи.

Одной из показательных стала история, связанная с пребыванием Сталина-младшего в московской спецшколе № 2. Туда он был переведен в 1937 году из другой спецшколы — № 175.

В Российском госархиве социально-политической истории «КП» нашла письма от двух педагогов вождю СССР о «художествах Василия» и… ответ Сталина одному из них.

«Дикаренок-шантажист»

Получив письмо от учителя истории В. В. Мартышина о нежелании сына вождя изучать этот предмет,

8 июня 1938 года И. В. Сталин отправляет педагогу эмоциональный ответ (орфография и пунктуация авторов сохранены. — Ред.).

«Василий — избалованный юноша средних способностей, дикаренок (тип скифа!), не всегда правдив, любит шантажировать слабеньких «руководителей», нередко нахал, со слабой, или — вернее — неорганизованной волей», — признает вождь пробелы в воспитании наследника.

Но ответственность Иосиф Виссарионович перекладывает на «кумов» и «кумушек».

«Я рад, что в Вашем лице нашелся хоть один уважающий себя преподаватель, который поступает с Василием как со всеми и требует от нахала подчинения общему режиму в школе», — продолжает Коба.

Он называет сына от второго брака «наглец-Василий» и «капризный барчук». И утверждает, что портят его в том числе «директора, люди-тряпки, которым не место в школе». Лидер СССР признает серьезность проблемы:

«Требовать по строже от Василия и не бояться шантажистских угроз капризника на счет «самоубийства». Будете иметь в этом мою поддержку… Обещаю время от времени брать его за шиворот».

Обещание выполнил, отправив осенью Васю в Качинское летное училище. А педагоги 2-й спецшколы в июне 1938-го оказались крайними.

«Беречь, но не нянчиться»

15 июня 1938 года письмо Сталину пишет бывший помощник директора школы Н. В. Макеев.

«В воспитании Васи были многие неправильности — подхалимство, о котором он рассказывал окружающим, — сообщает вождю Макеев. — Решено было Сталина Васю, Микояна Степана, Фрунзе Тимура и др. подчинить общешкольному режиму, беречь и любить их, но не нянчиться с ними».

Бывший пом. директора признает, что в первом полугодии Вася реагировал на замечания, а во втором «начались осложнения» — Сталин-младший опаздывал, не выполнял домашних заданий, объясняя тем, что «просыпает, проводит много времени в манеже» .

«Передают ваш приказ завести для Васи второй дневник для записи дисциплины и успеваемости, — докладывает товарищ Макеев. — Сотрудники НКВД утверждали, что Вы просматриваете дневник, подчеркивая синим и красным карандашом. Но такая система связи школы с семьей себя не оправдала».

Педагог признает, что Василий «сознает бессилие школы воздействовать на него».

«Комсорг и директор утверждали, что Вася требует особого подхода, что он может притти в такое состояние, когда ни за что нельзя ручаться, — тревожился Макеев. — В конце учебного года дошло до резких выходок. Инцидент с отметкой по истории за 4 четверть вам известен».

Из-за неуда по истории сын вождя и вступил в пикировку с преподавателем Мартышиным. Потеряв терпение, педагог-«буквоед» написал письмо на потерявшего всякие берега ученика № 1 его отцу.

А получив ответ, сделал выводы.

«Восстановить ваше доверие»

Учитель истории Мартышин отправил свой ответ Сталину 7 июля 1938 года.

«Ваше письмо подняло на новую высоту мою ненависть к обывательщине вообще и к обывателям из среды моих коллег, в частности! — писал воодушевленный вождем Мартышин. — На мои неоднократные предложения поставить Вас в известность о работе Василия, мне твердили «В лучшем случае — бесполезно, в худшем — опасно!».

Но историк решил доложить товарищу Сталину свои впечатления о работе его сына.

Мартышин сообщил, что с 13 июня по 5 июля Вася занимался под руководством нелюбимого им учителя. И даже сдавал «зачеты продолжительностью один час и более».

«Достигнутые им знания сугубо относительны, — с честной отвагой сообщает отцу Васи товарищ Мартышин. — Они не покоятся на прочном фундаменте, поверхностны, страдают… недостатками. В частности, схематизмом и социологизмом. Но то, что он сумел одолеть в такой короткий срок совершенно сознательно, дает мне право поставить ему за год посредственную оценку».

Историк предполагает, что Василий болезненно переживает неприятность, причиненную отцу, которого «он искренне любит и к которому его влечет»:

«Однажды в разговоре со мной о его самочувствии Василий заявил мне, что готов сделать все, чтобы восстановить Ваше доверие, чтобы быть ближе к Вам».

Педагог полагает, что, если Василию предоставить «известную свободу в смысле сокращения до минимума опеки над ним» и обеспечить систематический, но незаметный для него контроль, то Василий «будет тем, чем он должен быть».

Но довести педагогическую работу до уровня подвига Мартышину не дали:

«Я не смогу оправдать той доли доверия, которую вы мне оказали, когда писали, что в руководстве работой Василия и его поведения я могу рассчитывать на Вашу поддержку, т.к. в списке преподавателей спецшколы № 2 на 1938 — 1939 год я не числюсь».

Реакцию товарища Сталина на увольнения педагогов спецшколы № 2 история не сохранила. Известно лишь, что 4 месяца спустя младший сын вождя в Крыму начал учиться управлять самолетом в Качинской летной школе.

 

Источник: mirtesen