Часть 2.

Нашу родственницу Веронику Александровну я уже не застала, но рассказы мамы, двоюродной сестры Елены Михайловны, об этой семье помню хорошо.

Так вот, перевоспитание зятя шло туго. Ведро он с вечера выносил, но если паче чаяния, после этого оно вдруг наполнялось, с утра его можно было обнаружить в комнате молодых. Далее готовка. Борис, он же Бобчик так за глаза, да иногда и в глаза называла зятя Вероника Александровна категорически не хотел вставать к плите, считая, как дремучий пещерный человек, что это дело исключительно жены. Дошло до того, что он сам себе по утрам готовил яичницу, а вечером заходил к своим родителям поужинать.

Семья это когда главное "Я"?

Леночка металась между двух огней, мужа она любила, но и мамочку тоже. Как быть? Ну не обабиться же окончательно, встав к плите и за корыто. Хорошо прачечная рядом, все до трусов включительно сдавалось семьей туда. Все чаще Вероника Александровна слышала за закрытой дверью молодых разговоры на повышенных тонах. Очень хотелось войти и призвать «голозадого» зятя, который даже подушки в дом не принес, к ответу, но воспитание не позволяло.

«Сколько можно жене нервы трепать?» — Порой думала она, с удвоенной силой ненавидя Бобчика. Порой она взывала к мужу, но тот только отмахивался, прося не беспокоить его по пустякам и решительно не хотел выступать в роли арбитра.

«Сами разберутся, дорогая, — добродушно ворчал он, попыхивая трубкой, — только сами. Займись лучше выбором курорта, ты вроде в Евпаторию суставы лечить собиралась?»

С возвращением из очередного курорта ее ждал сюрприз. У молодых скоро будет ребенок.

«Я буду бабушка? Но мне и шестидесяти нет, какая из меня бабушка?» — В очередной раз взывала она к мужу.

«И что? Зато мне скоро семьдесят. Быть дедом в самый раз!»

«Хочешь сказать, будешь нянчиться с младенцем?»

«Ну, для этого родители у него есть».

Внучку дали имя Алешенька, а бабушке Никочка. Да, именно Никочкой и должен звать внучок бабушку. Со временем он усвоил только сокращенное,

Ника. А дела в молодой семье стали еще хуже. До полугода Леночка с большим трудом и при помощи свекрови к которой на время перебралась досидела с сыном. А потом и вовсе оставив его на попечение родителей мужа вернулась к своим родителям. Бобик последовал за женой, но конфликт все усиливался.

«Давай устроим сына в ясли. – Просил Борис, — родителям тяжело, матери скоро семьдесят, она устает. Либо пусть Ника сидит с внуком».

«С ума сошел! Когда мамочке с ним сидеть? Она на процедуры ходит через день, ты же знаешь у остеохондроз. Ей ничего тяжелого нельзя!»

«А моей матери, значит можно?»

«А что ей еще делать? Она всю жизнь не работала, за мужем сидела».

Справедливости ради надо сказать, что свекровь, будучи женой военного, промотавшись с ним и с детьми по гарнизонам не смогла реализовать себя профессионально, но зато была отличной хозяйкой и верной женой.

«Не смей трогать мою мать!!!» — Кричал Борис.

«А ты не смей распоряжаться временем моей!» — Давала отпор Елена.

«Хорошо, — вроде соглашался Борис, — давай тогда хотя бы на выходные сына у них забирать. Все же квартирка у них не то, что у вас, малогабаритная двушка, и сестра моя уже взрослая стала, тесно им».

«Ты, что совсем забыл? Мы с Сидоренковым в эти выходные в поход идем, а через месяц у меня отпуск, я уже нам билеты на Валдай присмотрела, там туристический слет будет. Красота там неимоверная. Все ребята свои, институтские, ты их знаешь.

Обратите внимание:

Обещаю, скучно не будет».

«Какие ребята, какой слет??? Ты в своем уме или нет? У нас семья или нет?»- Хватался за голову Борис.

«Что ты разбушевался-то? Я устала, пойми, роды и все такое, меня измотали, ну могу я хоть месячишко отдохнуть?»

«Об Алешке ты подумала? Он же кроха. Ладно кормить своим молоком не захотела, так хоть в отпуске занялась бы сыном. У него диатез, питание нужно особое».

«Ну, Бобик, — дула губки Леночка, — ну какая из меня кухарка, еще приготовлю что-нибудь не то, ребенок животиком будет маяться, сам же будешь жалеть».

«Я уже жалею, дорогуша…»

Разлад был все глубже. Борис отказывался составлять компанию жене в ее «выходах в свет». Теперь в походы, на слеты, в гости, на юбилеи и прочие театры Леночка ездила одна. Да и в самом деле, это лучше, чем везде терпеть присутствие угрюмого и всем недовольного мужа. Вероника Александровна во всем поддерживала дочь, считая, что закабаление женщины домашними делами принижает ее до прислуги и это естественно удел недалеких и необразованных людей, вроде семейства зятя, культурное развитие которого так и не продвинулось ни на шаг.

Алешенька теперь постоянно жил у «тех родителей», а когда Леночка уезжала, Борис тоже уходил к ним. Семья балансировала на грани развода, ссоры, выяснения отношений, слезы Леночки, бесконечные придирки и упреки тещи добивали брак. Когда Алешеньке исполнилось три года, его родители оформили развод. Сказать по правде, брак тяготил обоих супругов, и Леночка терпела только из-за сына, она боялась, что кроха останется только на ее руках. Тогда уж и прощай молодость, а с ней и компании и интересная жизнь «вечной студентки». Сын остался матерью и его незамедлительно отдали в ясли. «Та бабушка» часто брала его из яслей раньше либо и вовсе оставляла дома. А «тот дедушка» в совершенстве знающий немецкий язык, обучал внука. К пяти годам ребенок мог свободно говорить на обоих языках и стал уже интересен деду Михаилу. Тот тоже как мог занимался с внуком, в основном географии. Смышленый мальчик схватывал науки на лету. Ника по-своему любила внучка, баловала его, без меры накупая игрушки и сладости. Что сильно не нравилось Борису, но больше всего его коробило сюсюканье Бабы-Ники. Она разговаривала с Алешкой, как с младенцем.

«Лешечка-куколка, ангелок мой, пойдем сейчас в кафе, там возьмем любое мороженое, кисонька моя, какое пожелаешь. Ну, скажи своей Никочке, как ты меня любишь?»

«Я не куколка, — набычившись прошептал малыш, — и не кошка твоя. Я мальчик!»

«Ах, ты солнышко мое! Умница моя! До чего умен.»

«Я «мой», а не «моя», я мальчик, а ты, Ника, глупая овца».

«Ах, какая прелесть! — Взорвалась бабушка, зашлопав в ладоши. -Надо где-то написать. Какой умный мальчик, надо же такое придумать! – Искренне восторгалась она, — Ника — глупая овца! Ха-ха-ха! Какой тонкий юмор!» Она взглянула в зеркало и поправила крутые мелкие кудри шестимесячной завивки.

Продолжение следует.

Больше интересных статей здесь:

Источник статьи:

 

Источник: mirtesen